Or shall I go and change my point of view for other ugly scenes?
Собакодевочки по заявке [L]Искренне ваш, Прокопян[/L]
Ангст.

Рыжая больше не приходит в церковь.
Рыжей нет у знакомых.
Рыжая куда-то делась.
Ушла.
Она и до того источилась вся. Ключицы в вырезе футболки обозначились резкими острыми тенями. Лицо осунулось. И что-то творилось внутри нее.
Сука под кожей просто чувствовала эту заразу, черноту, блажь. Оно, в Рыжей, смердело безумием и болью.
Рыжая вздрагивала от прикосновений и молча курила.
И улыбалась часто.
Пока не исчезла.
Отовсюду.
Суке хотелось найти ее труп. И задушить еще раз, показать, каково это, когда оставляют без объяснений, без надежды. Без воздуха.
Когда она выходила из церкви, то увидела на холодных каменных ступенях знакомый сутулый силуэт.
- Три недели тебя не было. Могла бы сказать.
- Я перед тобой не отчитываюсь.
Это было больно.
- Тебе нужна помощь?
- Да нет. Все хорошо. Все кончено.
Рыжая затянулась. Задумчиво посмотрела на искусственное небо уровня.
Сука даже рядом не присела. Стояла и не знала, уже уходить или можно еще хоть недолго.
Хотелось знать наперед, что с Рыжей ничего не будет. Что у них получится не думать друг о друге.
Все это было лишь белесым рассеянным светом, словно искусственное небо уровня.
- Если что, ты знаешь, где меня найти, - сказала Сука и ушла.
Рыжая уронила голову в сложенные на коленях руки, задыхаясь, захрипела где-то внутри и мелко задрожала.
Она и не думала, что все получится так легко и правильно.
Снова было нечего бояться.
Она достала еще сигарету, поискала по карманам спички, чиркнула, прислонилась головой и плечом к холодной колонне.
Внутри болело все. Все внутри было порвано.
И она знала, что это было самым лучшим и самым живым.
Она постаралась запомнить.